С добрым днем, дорогой Симушенька!

Вчера получил твое письмо от 10.05.35. Только что пришел с пути. Ходил к своему соседу-благочинному верст за 10 с ночевкой, как у меня так уже принято. Хотя энергии сил и не чувствовал, но все-таки пустился на эту прогулку, прельстившись очень теплым днем, еще небывалым таким весной. Сходил тишайшим шагом без урона сил, а скорее с надбавкой их и энергии. Возвращение мое оттуда было 1 мая по ст. при очень благоприятном дне, слыша неумолкаемое щебетание и пение множества птичек, укрывшихся в густой траве наших необъятных степей.

Провел время у соседа в хорошей, завлекательной беседе по обычаю, но в ущерб покою ночи: легли в 2 часа, а в 4 уже не спали, хотя и были в постели до 6-го часа. На этот раз мой собеседник поддался большому пессимизму, нечаянию на долгое служение, ограничивая его несколькими месяцами только, судя и заключая по свои данным из соображений о текущей жизни на территории его благочиния. На это что можно сказать? «Божия никто же весть (то что) Дух Божий» . Правда, симптомы выявляются яркие, видимые нам, как грозовая туча, над кораблями, с которыми мы связаны долгом своего служения, но все-таки не хочется думать о скорой их аварии на волнующемся бурно море. В частности, в нашей веси пока тихо, благополучно. Если осень и зима оставили о себе память тяжелую, то весна завербовывает память о себе добрую, с веянием миротворческим, успокоительным. А что впереди? Не узнаешь!

Вопрос о хлебе обстоит плохо, остро. Приношений от треб нет. Приходится покупать, но при большом затруднении. Хлебная лавка обслуживает только служащих. Вот и умудряйся добыть хлеба чрез кого-нибудь с городского рынка или станции, из лавок. Если не на каждый день забота приобретения хлеба, разумею себя, то через два-три дня приходится отыскивать доброуслужливого человека и просить вновь купить, добыть и вообще не оставить без хлеба. Милость Божия всегда идет навстречу и устраивает. Так же и с продуктами улаживается дело, конечно, это полегче, чем с хлебом. Необходимые из них купил и надеюсь иметь скромный запас не для себя только, но и на случай приезда кого-либо из семьи.

Здоровьем поправляюсь, постепенно (?) от уже очень большого поражения зимою от своей болезни и разных придатков к ней – причин других. Теперь быть идет время к самом сезону благополучному для поправления. Аппетит есть, но с капризом. То, другое очень хочу, а что и на глаза видеть не могу. В общем, все-таки удовлетворяюсь теперь в питании при скоромной пище. Но более всего алчу хлеба, хотя и не при пустом желудке и даже вскоре после еды, конечно, с хлебом. Поэтому хлеб беру в руки часто, как только захочется, и ем, подобно малому ребенку. Вероятно, вещество хлеба – мука и вообще все мучнистое в продуктах более потребно для истощенного моего организма, теперь страдающего малокровием от бесконечной потери крови чрез геморрой. Более месяца его не было. Теперь осмеливается опять показаться, но робко, не в той уже силе, с колебанием или с совершенным сокрытием на день или сутки. Думается, и он замучился меня жестоко мучить, не пойдет ли он опять по-прежнему в степени терпимости? Благодарю и целую не один раз тебя, Симушенька, за твое добрейшее предложение услужить мне, в чем особенно я нуждаюсь и чего достать в Кирееве нельзя. Такого пока ничего не имею в виду и даже не вдумываюсь в это, довольствуясь имеющимся необходимым. Еще скажу: спасибо большое за благодетельное сыновнее внимание к П.!

Что при встрече человек показался тебе похожим на Козлова – немудрено. Все может быть! Его дети, слышно было еще тогда, устроились в Москве. Не причалил ли и он сам сюда? Зовут его: Николай Димитриевич. Саня не пишет мне. Адрес его имею со слов мамы в письме, сообщавшей тотчас после возвращения своего от поездки к нему. Сам тоже не пишу по некоторым соображениям, хотя и зотелось бы почитать его строки о житье-бытье. (Адрес: ст.Тахтомыгда Уссур. ж/д. , 5 отряд, командиру 1-го дивизиона).

Ожидаю быть маму к себе в Киреево в гости. Обещание дает скоро приехать. Но как это скоро? Бывает – оно растягивается на месяца – это скорое. А хочется повидаться – «поговорить». Хочется повидать всех вас! Но надо терпеть до времени! Что-то от Валеньки нет давно письма, очень даже давно. Что о ней знаешь? Пиши! Не забудь, Симушенька, в следующем письме оттенить и пояснить о ходе и успешности твоей работы в настоящее время составляющей «основное содержание жизни». Работа, видимо, «кипучая» сейчас у тебя и потому интересно мне слышать, чем и как кончится она? Нормальна ли переписка в смысле нередких писем с родной семьей в Харькове? Не забывай и маму и сестер утешать частыми письмами, хотя я не имею никаких оснований думать, что вы пишете друг другу редко и мысли у меня даже никогда такой не было, а наоборот,и думалось и чувствовалось до несомненности о твоем особенном родном отношении, многоучастливом во всем самым делом внимании к живущим родным своим Харьковцам. Коснулся же вопроса о переписке сейчас просто потому, что налетела о ней мысль вдруг и я тотчас же и в строку… Так как-то я привык выражать на бумаге все свое внутреннее, особенно в письмах к семье, к самым близким, по биению пульса чувств искренности на искренность, и преданность и ко мне всех, всех – этой родной семьи. Правда, она несколько разсеяна по месту жительства, независимо от нея, но объединяющая сила в один семейный очаг нас, - жива, действенна, и дай Бог, чтобы и всегда была крепка!

Симушенька мой! Пишу, как говорю с тобой с глазу на глаз, любуясь тобою, утешаю и чаю и дальше от тебя утех!.. Не забывай, дорогой, и «единого на потребу…». С мыслью о Дающем всем и всему бытие приучайся начинать, продолжать и оканчивать всякое дело и обдумывать особенно важные шаги в жизни, в делах, в предприятиях, и будет у тебя все твердо и прочно и уверенно, а в душе – тишь, жизнерадостность и покой!

Заканчиваю письмо, дописывая сей листочек: больше у меня и бумаги нет и купить негде у нас. Если можно, в письме вложи сколько возможно листиков бумажки, хотя бы для писем, а то прямо писать не на чем. Хотя я в Харьков писал об этой нужде и просил прислать с мамой. Бог тебе на помощь, милый мой! Только с этою мыслью и остаюсь покоен, заканчивая к тебе свое задушевное, выраженное сими строками. Целую объятиями сердца Симушеньку. Будь здоров! Не торопись при посадках на поезд или трамвай, оглядывайся почаще кругом.

П.